Об одиночестве

новое в семья

Мы входим в мир одинокими и одинокими покидаем его. Зигмунд Фрейд

О том, почему европейский флирт лучше американского

Жизнь теряет содержательность и интерес, когда из жизненной борьбы исключена наивысшая ставка, то есть сама жизнь. Она становится пустой и пресной, как американский флирт, при котором заранее известно, что ничего не должно случиться, в отличие от любовных отношений в Европе, при которых обоим партнерам приходится помнить о постоянно подстерегающей их опасности.

О том, почему мы делаем все

В основе всех наших поступков лежат два мотива: желание стать великим и сексуальное влечение.

О том, что насчет младенцев мы заблуждаемся

Каждое пробуждение утром является как бы новым рождением. О состоянии после сна мы даже говорим: я как будто вновь родился, хотя при этом мы делаем весьма неправильное предположение об общем самочувствии новорожденного. Есть основания предполагать, что он чувствует себя очень неуютно.

О химии жизни

Химия состоит на две трети из ожидания; жизнь, очевидно, тоже.

О людях и свободе

Большинство людей в действительности не хотят свободы, потому что она предполагает ответственность, а ответственность большинство людей страшит.

О смерти, как водится

Каково ныне наше отношение к смерти? По-моему, оно достойно удивления. Мы, так сказать, пытаемся хранить на ее счет гробовое молчание; мы думаем о ней, — как о смерти! Мы, правда, допускаем, что рано или поздно всем придется умереть, но это «рано или поздно» мы умеем отодвигать в необозримую даль. Когда у еврея спрашивают, сколько ему лет, он бодро отвечает: «До ста двадцати осталось лет этак шестьдесят!»

О поцелуях и зубной щетке

Кто со страстью целует губы красивой девушки, тот, может быть, только с отвращением сможет воспользоваться ее зубной щеткой, хотя нет никакого основания предполагать, что полость его собственного рта, которая ему не противна, чище, чем рот девушки.

О том, что бьет — значит любит

История культуры человечества вне всякого сомнения доказывает, что жестокость и половое влечение связаны самым тесным образом.

О том, что мы рождены для убийства

Нет уж, давайте не будем заблуждаться. У нас нет никакого инстинктивного отвращения перед пролитием крови. Мы потомки бесконечно длинной череды поколений убийц. Страсть к убийству у нас в крови, и, вероятно, скоро мы отыщем ее не только там.

Об анекдотах, которые рассказывает Фрейд

Муж, обращаясь к жене, говорит: «Если один из нас умрет, я перееду в Париж».

Я часто обижался на то, что природа, видимо, была не очень благосклонна ко мне, наградив обликом гения

О том, почему больно Фрейду, если мы верим в Бога

Провидение обычный человек представляет не иначе как в облике чрезвычайно возвеличенного отца. Только ему ведомы нужды детей человеческих, а они могут его умилостивить мольбами и знаками раскаяния. Все это настолько инфантильно, так далеко от действительности, что стороннику гуманистических убеждений становится больно от одной мысли о том, что подавляющее большинство смертных никогда не поднимется над подобным пониманием жизни.

О том, что такое нормальный секс

Нормальной сексуальной целью считается соединение гениталий в акте, называемом совокуплением, ведущем к разрешению сексуального напряжения и к временному угашению сексуального влечения.

О деньгах и их отсутствии

Как это ужасно, моя любимая, когда нет денег. Просто ума не приложу, как люди содержат семью, если статьи так дешево оплачиваются, что трудно свести концы с концами.

О вопросах без ответа

Почему мы не спиваемся? Может быть, потому, что нам неприятен кошачий вой, который пьяные вынуждены слушать на улицах. Почему не влюбляемся каждый месяц снова? Если при каждой разлуке обрывается кусочек нашего сердца, то почему порой мы так черствы?

О том, что коммунизму не бывать

Собственность — это осадок всех отношений нежности и любви между людьми, быть может, за единственным исключением любви матери к своему ребенку мужского пола.

О том, почему мы несчастны

Намерение «осчастливить» человека не входит в планы «творения».

О том, что в жизни нет смысла, но это не страшно

Вопрос о смысле человеческой жизни ставился бесчисленное количество раз; удовлетворительный ответ на него пока что не был найден, может быть, его вообще не найти. Некоторые из вопрошавших добавляли: если жизнь не имеет никакого смысла, то она теряет для них всякую ценность. Но угроза такого рода ничего не меняет. Ведь не говорят о смысле жизни животных, разве что в связи с их предназначением служить человеку.